Major (pronin) wrote in ru_grelka,
Major
pronin
ru_grelka

Categories:

Ну, еще раз закрутим майору гайки...

ЗАКРУТИМ МАЙОРУ ГАЙКИ!


Дорогие товарисчи! Я не выставил на Грелку рассказ. Стыд мне и позор. Но чтобы вы не думали, будто я, уподобившись многим, предпочел азартному состязанию какую-то фигню вроде извращенного секса, постоянной работы или поиска кладов, хочу предоставить вам доказательство моей глубокой работы.
История такова: ИЕПронин, как обычно, долго думал, рассматривал картинки, советовался с друзьями и родственниками, телефонировал через электророзетки на Сириус и так далее, то есть стирал картинки одну за другой. Самая прекрасная картинка в итоге стала соперничать с самой смешной. И конечно, Император сказал: бери смешную, люди хотят позитива. То есть выбор был сделан, а вот дальше... ИЕПронин, проклятие на его родничок от Вадима Н., снова не справился с простой задачей. Бездарь он и туп еще. Но: он старалсо! И так, и эдак, и наконец использовал возлюбленный метод: стал просто писать буквы, надеясь, что они сами куда-то выведут.
Не вывели. В результате мы имеем (простите, что я говорю "мы", но я надеюсь) не рассказ, а текст. В этом тексте есть многое из того, что так любят грелочные критики: невнятное повествование, потеря темпо-времени, арбузные груди, технические мелкие, но едкие огрехи (вам, дорогие дамы!), отсутствие смысла, непродуманная драматургия, скомканный конец (не вам, дорогие извращенцы!), непонятный смысл, мощный затылок. То есть - цитируя Вадима Нестерова, "у тебя снова незакручены гайки". Выставлять сие произведение я не то чтобы не мог - я мог, но не стал, и не стал даже дописывать. То есть в принципе я еще способен был добить там некий кантик, но он не спас бы текст.
Вот я и хочу попросить вас, друзья, у которых расчесались на конкурсе пальцы - попробуйте помочь тексту. Что сделать, чтобы превратить его в рассказ? Можно наглядно, доделывая текст, можно советами, можно издеваться, можно отточить руку критика - ну, я в общем-то понимаю, что это еще не самая слабая вещица из конкурсных, плавали:) - вообще будьте расслаблены и не думайте, упаси андромеда, что ваше слово не в масть. Если хочется просто написать: "х-ня", так и напишите. Но если "х-ня" - порождение вашего стеснения, то плюньте на нее, распишите подробнее и обиднее. Ведь я, как и многие, очень разделяю свою неприкосновенную личность и тексты, с которыми можно делать все. Даже извращенцам.
Последнее. У меня нет названия. Какое бы подошло - с вашими правками?
Самое последнее: я очень узнаваем?
ИТАК: КАК БЫ ВЫ СПАСЛИ ЭТОТ НЕДОРАССКАЗ? ИЛИ - НИКАК?
ЗЫ: для любителей ката: хоть объясните мне, в чем смысл вашей религии. а то я до этого стесняюсь вас (нецензурно) понять, хотя вижу в своей ленте ваши высокие укзания несчастным юзерам постоянно.

КАРТИНКА 036А
(самая имхо веселая и светлая, целую художницу в носик)

Ыба так торопился, так боялся опоздать, что совершенно запыхался. Увидев его выпученные глаза и круглый, пульсирующий рот, Бека расхохотался.
- Ыба, ты похож на! Ты похож на! Я при детях не скажу, на что ты похож! – он в восторге запрыгал по островку. – Но была у меня одна знакомая, ба-альшая любительница нетрадиционных удовольствий, вот у нее…
- Заткнись, пошляк мелкий! – Грета несильно шлепнула Беку по рыжей попе. – Сказала б я, на что ты сам похож. Так, обустраиваем уют.
Островок был совсем крохотный, за это маленькая Грета его когда-то и полюбила. Тут она казалась себе большой и взрослой, особенно если представляла, что вокруг не спокойные воды тихой реки, а пенный океан. Земли не видно, и кажется, что кроме родного острова нет вообще ничего… И только волны, только облака, только небо и солнце. И принц, на роль которого подойдет изловленный в лесу бельчонок. И злодей, которым с неохотой, но соглашался стать обитающий неподалеку карась. Первые побеги из дома в одиночку, детство.
- С детством расставалась я смеясь! – напевала Грета, вынимая из шляпы хлеб, колбасу, лук, масло, соль и прочие деликатесы. – Шаг из детства – и упала в грязь!
- Это что за шлягер? – спросил Бека, обнюхивая лук. – Собственного сочинения?
- Стихи обязательно сопутствуют переходному возрасту, - заметил Ыба. – Гормоны… Прекрасная пора! Я тоже сочинял. К счастью, ни строчки не помню.
- Молодец, что не помнишь! – Бека лизнул соль и повернул мордочку к фее, как раз когда она доставала из шляпы штоф. – О, блять, приплыли!
Грета покачала бутылкой в воздухе, любуясь на игру солнечных лучей в зеленоватом стекле. Ыба шумно всплеснул плавниками.
- Да! – сказала фея. – Да, мне теперь можно! Опоздали вы обсуждать мои гормоны – прошедшей ночью я стала взрослой, что и предлагаю отметить, как полагается.
Бека кинулся к Грете и повис у нее на животе, изображая поздравительное объятие. Позади булькнуло. Фея обернулась, и сохраняя на лице победную улыбку, дождалась, пока Ыба вынырнет.
- А мама знает? – только и спросил он ртом, в этот момент снова похожим на срамную часть тела знакомой Беки.
Грета фыркнула и принялась нарезать провизию.
- Дурацкий вопрос, - согласился Ыба. – Но… Тебе нужно сходить к доктору.
- Знаю, знаю, схожу, - отмахнулась феечка. – Мог бы хоть сделать вид, что рад. Все же событие не из рядовых – второй раз не получится.
- Я понимаю. То есть, я рад… Но я немного волнуюсь. Вы ведь… Делаете это с людьми?
- Ну не с конями же? – Грета сняла с себя бельчонка, сунула ему нож и принялась жевать. – Заполни пробел в образовании: феи размножаются посредством людей.
- А сколько тебе лет? – пропыхтел Бека, неровно кромсая ржаной хлеб. – Кстати, наливай, раз уж принесла.
- Белки столько не живут! – отрезала фея, которая умела быть властной. – Что-то я и правда увлеклась. Голодная – проспала до обеда, не завтракала… Стопарик у нас один, так что бухаем по очереди. Ну…
- Прости, но ты – совершеннолетняя? – не унимался Ыба.
- Знаешь, природа в документы не заглядывает!
- Я только хотел сказать, что в твоем возрасте надо быть очень осторожной с такими вещами… Да и мужчин ты совершенно не знаешь. Кто он – не секрет?
Фея осторожно поставила на землю до краев наполненную стопку, нахлобучила шляпу, взлетела и зависла над смущенным Ыбой.
- Сюда смотри, - негромко приказала она, распахнув пошире декольте. – Вот мой возраст. У твоих подружек все иначе, но у фей и людей возраст полного полового созревания определяется по некоторым внешним признакам. Андестенд?
- Ферштее, - с некоторой обидой отозвался карась. – И все равно – не хочешь говорить с мамой, так посоветуйся с друзьями, прежде чем! А если бы с тобой что-нибудь случилось?
- Случилось, все уже случилось… - Грета потеряла интерес к разговору и вернулась на островок. – Ветра нет, солнышко… Люблю такую погоду. Ну так что: пить за меня будете, или убирать?
- Я тебе уберу сейчас по лбу! – возмутился Бека. – Карась, хорош нудеть!
- Да ладно… - Ыба подплыл ближе и облокотился плавником на островок. – Что я ей – отец родной?
Некоторое напряжение все же сохранялась, но Грета понюхала водку, смешно передернула плечиками и залпом опрокинула ее в глотку. И тут же стала похожа на запыхавшегося Ыбу, замахала маленькими ладошками, нагоняя воздух в рот. Ее друзья расхохотались, и снова стало уютно – как и всегда, когда они оказывались здесь втроем.
- Чур я, чур я! – заскакал Бека. – Только половинку – у меня первая плохо идет.
- Ладно, - согласилась Грета, утирая слезы одной рукой и наливая другой. – Гадость какая… Зачем ее пить?
- Чтобы закуска вкуснее казалась, - пояснил Ыба. – Можно мне просто хлеба, без колбасы?
Бека проглотил водку и жадно облизал краешек стакана. Дождавшись своей очереди, Ыба выпил степенно, только взболтал хвостом воду от удовольствия.
- Итак… - сказал он, размачивая в реке хлеб. – Итак, вы познакомились…
- Ой, больно надо мне вам все рассказывать! – засмеялась Грета, но тут же остановилась. – Мы не знакомились. То есть я их знала, а они меня – нет.
Ыба и Бека переглянулись.
- Горжусь нашей девкой! – сказал бельчонок. – Мы вырастили сексуального монстра, карась. За это надо выпить.
- Да ну вас в жопу! – Грета совершенно неожиданно покраснела – не от водки ли? – Они… Ну не все же сразу!
- По очереди, мы понимаем, - кивнул Бека и Ыба заухал, стуча плавниками по островку. – Вот только, видишь ли, к собственно событию имеет отношение только первый! Это я тебе как главный дефлоратор нашего леса говорю.
Феечка махнула рукой, быстро налила, быстро выпила и захрустела сладкой луковицей. Бельчонок и карась о чем-то зашептались, снова стали ухать, охать, кататься по земле, но постепенно успокоились.
- Вам пить вообще нельзя, придурки, - сказала Грета. – Ладно… Значит, я все-таки не дура, поэтому потихонечку присматривалась к возможным кандидатурам. Ну, и нашла одного. Обалденно красивый мужик. Высокий, широкоплечий, стройный, ухоженный, просто… Да что вы понимаете! В общем, смотрела в окно и плакала от умиления. Он штор никогда не задергивает, а девок меняет чуть не каждый день – было на что полюбоваться. Короче говоря, проверенный товарищ, борозды не испортит, пардон май френч.
Время я выбрала правильно – уж в полнолуние-то мой кандидат в первенькие одиноким ну никак не мог остаться. То есть подготовился по полной. А поскольку скотинка он ленивая, как и все красивые мужики, то всегда приглашал дам к себе. Накрыл стол, принял душ, побрился, и стоит у окошка, почесывает грудь, весь аппетитный как поросенок на столе, только яблочка во рту не хватает. Тут и я, изящно присаживаюсь на подоконник. Мне, в общем-то, есть чем изящно присесть – не станете спорить? Он, конечно, в первый момент слегка потерял дар речи. Тогда я перекинула в комнату свои изящные ножки, слегка блеснув бельем, и говорю:
- Какой чудный вечер, не правда ли? Вы верите в сказки?
Он немножко пошамкал твердым подбородком с ямочкой, но собрался понемногу.
- Теперь, - говорит, - верю.
Неплохое начало. То есть на твердую четверку. Тогда я, задрав одну коленку, кошечкой эдакой потягиваюсь на подоконнике и продолжаю:
- Иногда случается так, что фея влюбляется в человека… Раз в сто лет. У них есть всего одна ночь, но горе счастливчику – тот, кто полюбит фею, уже никогда ее не забудет…
И прочее бла-бла-бла. Стоит, лапает меня глазами, но продолжает нервничать. Я уж и за руку его взяла, и за пуговку на рубашке потеребила, и смотрю снизу жалобно, и губки бантиком – нервничает. Не решается. Тогда я туфелькой тихонечко веду ему по ноге, все в процессе монолога, добираюсь до известного места, даже чувствую там какое-то уплотнение, но даже поцеловать меня он не пытается. Пятится, понимаете?
- Вот козел! – Бека облизнул стакан. – Надо было тебе сразу к нам идти, да, карась?
- Боюсь, мы бы ничем не помогли… - Ыба принял стаканчик и вздохнул. – Все-таки мне неприятно слушать, как ты унижалась перед этим идиотом. Так не должно быть, да еще в первый раз.
- Опа. Щаз он скажет, что любил меня с шести лет, - подмигнула Грета бельчонку.
- Да не! Просто в этом пруду какая-то килька снова дала не ему, а другому подонку!
Ыба только покачал головой, выпил, и задумался о чем-то. Намазав хлеб маслом, фея проводила взглядом речную чайку.
- В чем-то ты, может, и прав. Но такая штука: если я не буду унижаться, впихивая ему силком свое нежное тело, то что я буду с этим телом делать? Подарю другому козлу, который домогался? Это еще унизительнее, потому что первый козел мне хоть нравится.
- А еще унизительнее, конечно, найти некозла… - негромко сказал Ыба.
- Заполни пробел в образовании: феи размножаются посредством козлов! – Бека уже с трудом фокусировал зрачки.
- Идиоты… Ничего не понимаете. – Грета кинула Ыбе кусочек хлеба и обхватила коленки. – В общем, никак дело не клеилось. Но я же не могла раздеться за сорок пять секунд и кричать «трахни меня!». Унизительно, да… Да, признаю: почувствовала себя полной дурой.
- Послушай, - говорю, - если я тебе не нравлюсь, то скажи. Или ты кого-то любишь?
- Нравишься, - отвечает. – Очень. Ты даже пахнешь как-то… Удивительно.
- Я же фея!
- Да. Хотя ты и выглядишь немного… Не как женщина.
- Я не женщина, я фея. Я выгляжу лучше, разве не так?
- Так. Только я как-то ошарашен… Знаешь, ко мне сейчас гости придут.
Если б я стояла, я бы села. Что же получается – ему с доставкой на дом прислали кусок шоколада с кремом, а он меня выпроваживает? И кто – вот этот ёбарь хуев, который только что домашних животных к себе не зазывает, половой гигант в тапочках? Я обиделась. Но отступать так просто не приучена.
- Хорошо, раз тебе крашеная сучка из универсама дороже, чем я, могу уйти. Второй раз феи не приходят, так что расслабься. Поцелуешь на прощание?
Тут он как-то даже торопливо ко мне наклонился. Обхватила я его шею ручонками – ух, как же он пахнет хорошо! – и, что называется, прильнула. Изображаю языком крылышки колибри.
- Можно без порнографии обойтись? – спросил Ыба. – Все-таки я тебя помню совсем ребенком и как-то нехорошо это.
- Подумайте, какие мы нежные! – Бека не слишком уверенно взобрался по платью феечки и устроился у нее на груди. – Я отдохну немного? Роскошно… Знаешь, ты права: это оборудование не должно простаивать!
- Ладно, сосок только перестань мне хвостом щекотать. Не хотите порнографии – не получите… - Грета выпила еще глоток водки, быстро зажевала. – А кому еще мне рассказывать? Надо же бывшей девушке выговориться?
- Хорошо, договаривай. Только начни с того места, где ты уже оделась, - попросил Ыба.
- Оделась? Да нам до этого места еще ехать и ехать! – Грета криво усмехнулась. – Оторвалась я от него с трудом, но надо же и дыхание перевести. А красавец мой, хоть и дышит как паровоз, спрашивает:
- Ты совершеннолетняя?
- Да!! – ору уже практически. Я же не железная, у меня гормоны! – Да!!! Совершеннолетняя! Бери и ешь, не будь идиотом!
- А паспорт, прости, у тебя с собой?
Вот чмо. Совсем дерево, у меня даже сердце ровно забилось.
- С собой, - говорю, - в заднем кармане. Отойди, достану.
Он отошел. Ну а я и кувыркнулась из окошка – всему же есть предел? Придурок давай орать. Решил, наверное, что я самоубилась от неразделенной страсти. Я не ответила, свистнула уже в полете шляпе, покрутилась невидимкой еще немного рядом – очень уж у него рожа была глупая, плюнула ему на роскошную шевелюру и отбыла прочь.
- Умница! – кивнул карась.
- Тю… Значит, осталась ребенком? – заворочался Бека, устраивая тощий зад в теплом межгрудии.
- Я была бы не я, не будь у меня плана «Б», - хмыкнула Грета. – Так что хрен с ним, с красавцем. Надеюсь, он будет плохо спать…
- Да что там спать! – захихикал бельчонок. – Он пережил глубочайшее потрясение и импотенция ему гарантирована! Ты же сама говоришь: мужик тончайшей нервной организации!
- Еще одна такая ирония в твоем исполнении, и вылетишь с моего бюста на середину реки! – обозлилась феечка. – Короче, полетела я к другому окну.
- А надо ли торопиться в таких вопросах? – философски протянул Ыба. – Зачем?
- Выпей, - посоветовала ему Грета. – Вы слушаете или как? Второй кандидат как раз тонкой нервной организацией и отличался. Личность поэтическая, хотя вообще-то он музыкант. Но не совсем оторванная богема – пьет умеренно, в отношениях с женщинами сдержан, и даже щепетилен. Симпатичный такой. Глаза только немного… Безумные.
- Безумные глаза! – крякнул Ыба, отставляя стопарик. – О чем ты думала, девочка моя? Ведь залететь можно с первого раза! И вообще…
- Предохранялась! – скривилась Грета. – Ох, какой же ты нудный! Что же касается возможного потомства, милый карась, то заполню еще один пробел в твоем образовании: у фей оно бывает только от любви. В смысле Любви. Так что можешь быть спокоен.
- А я спокоен! Трави дальше.
- Ты ж перебиваешь! В общем, влетаю. Зависаю над столом, он там припозднился с ужином. Ужинал, кстати, красиво: красное вино, свечи, сыр, свежий хлеб. Он как-то даже не удивился.
- Как мне называть вас, прекрасная незнакомка?
- Маргарита, - говорю. – Но тебе можно Гретхен.
- Как это прекрасно. Почти как вы.
Ну и в таком духе мы произносим первые фразы. Я снова отбарабанила ему стандартную легенду, на всякий случай добавив что-то о разрушении только здесь и сейчас границы между сном и явью. Ему понравилось, и он понес тоже какую-то ахинею: что я ему снилась, что мы виделись в прошлой жизни, и вообще попросил меня стать его музой. Очень хотелось сказать что-то вроде «раком – знаю, музой – нет», но я сдержалась. Ыба, не кривись.
На постель мы перебрались достаточно быстро и должна тебе сообщить, что по части прелюдии молодой человек большой специалист. Я сама с собой такого проделывать не умею, хоть час в ванной торчи. Ыба! Ну раз ты меня помнишь ребенком и вообще я фея – мне что, уже и в туалет сходить нельзя?! К естественным потребностям надо относиться естественно.
Если ты не против, я продолжу. Итак… Ну, в общем ничего не вышло. Угадай, почему.
- Импотент, - пожал боками Ыба. – Тоже мне загадка. Передавай бутылку.
- Не загадка?.. Ну, значит я неопытная дурочка, и нечего смеяться.
- Дело не в смехе, - Бека сладко потянулся. – Опыт – дело наживное. Я бы тебе посоветовал не обращать внимания на мелкие недоразумения и просто немного помочь самцу. Для этого есть…
- Дать его адрес? – Грета сняла с себя Беку и отсадила поближе к Ыбе. – Иди и помогай, всеми частями тела. А я, между прочим, носилась по городу как дура с цветком невинности, а не с мечтой сделать кому-нибудь минет! Пусть скажет спасибо, что я как могла мягко с ним простилась, и даже соврала, что залечу еще. Это ему за прелюдию. Дай выпью…
Ух… Но! Я была бы не я, не будь у меня в рукаве плана «В»! Тоже красивый, аккуратный, ухоженный мужик, кандидат, хотя увидела я его впервые дня три назад. Прибыла я к нему уже в несколько растрепанных нервах и слегка растрепанном белье. И ты знаешь, он мне понравился.
- Ты кого сейчас спросила? – поинтересовался Бека.
- Никого я не спрашивала! – Грета со второй попытки ухватила кусок колбасы и зачавкала. – Он хороший. Но что-то в нем было не то. Что-то особенное. То ли слишком тщательно причесан, то ли ногти слишком ухожены, то ли…
- То ли стринги слишком в цветочек! – громким шепотом предположил Бека.
Ыба заржал, молотя хвостом по воде. Грета отвесила бельчонку увесистый щелобан и вздохнула.
- Ну да, вы все такие умные, а я одна такая дура. Вам и слушать меня скучно. Да, голубой. Ну и что? С каждым может случиться. В конце концов, был бы человек хороший. Когда я от него улетала, ночь уже заканчивалась… В окне пятого этажа, в кухне, горел свет. На кушетке лежал человек, смотрел телевизор и курил.
- Простите, - влетаю, - можно у вас попросить сигаретку?
- Можно, - сказал он. – А вы милая.
- Я фея, - отвечаю. – Фея из страны фей. Вот моя волшебная шляпа, вот мое юное тело, вот мои глупые слезы. У вас есть чистый платок?
- Где-то есть, наверное. Там, в комнате, в шкафу.
И лежит, попыхивает. Утерлась я рукавом.
- Поухаживали бы за сказочной гостьей?
- Вставать лень, - говорит, и нагло улыбается. – В холодильнике что-то есть. Пиво есть, кстати. Будете пиво?
- Буду.
- Тогда и мне достаньте сразу пару.
Я достала, я открыла, я порезала то, что там оказалось. Пьем, грызем, молчим, смотрим телевизор. Боевик с рекламой, тоска. Я говорю:
- Вы ведь не думаете, что я вам снюсь?
- Нет, не думаю. Просто я не знаю, что сказать. Рассказывайте лучше вы: о стране фей.
И стала я рассказывать… Ну, обычные сказки, как положено. Волей неволей перешла на себя, конечно, и выложила все.
- Первому встречному, а не друзьям! – отметил Ыба.
- Какой же он первый? – Бельчонок успел набраться. – А, ну в этом если смысле, то…
- Выложила все, и опять разревелась. Он до меня дотянулся, положил рядом, обнял…
- Без порнографии! – предупредил Ыба заплетающимся языком.
- Какая порнография? – Грета сплюнула в реку. – Я пригрелась, уснула. Но на рассвете он, умница, меня разбудил. А то застряла бы до вечера.
- И все?
- Все. Погладил меня по голове, в щечки расцеловал, сказал, какая я замечательная. Как бы случайно по заднице рукой провел. И мы распрощались. Что?
Ыба морщил лоб.
- Я думаю… Он довольно обычный, вполне порядочный человек, - выдавил он наконец.
- Типа того, - согласилась Грета, - типа того. Надо будет еще к нему поболтать залететь.
- Кстати, о «залететь»…
- Да, да. Того же боюсь. Сам знаешь, контрацепция в этом смысле феям не помогает. Обидно было бы… Впрочем, я о нем ничего не знаю. Может, он тоже голубой. Вообще какой-то непонятный. Да и не красавец, честно говоря… - Грета взяла бутылку, встряхнула, и поставила на место. – Лежал зачем-то на кухне всю ночь. Хамоват. А может, я ему не нравлюсь.
- Ну, ты же говоришь…
- Мало ли, что я говорю!
Фея и карась смотрели друг другу в глаза, оба все понимали.
«Вот как на самом деле становятся взрослыми феечки,» - подумал Ыба.
«Я все понимаю…» - повела бровями Грета.
Бельчонок заворочался, что-то пробормотал во сне и вдруг тоненько, длинно пукнул. Ыба выпучил глаза и ушел под воду – отдышаться.
- Вот, вот! – поморщилась Грета. – А вам, реальным мужикам, на все это насрать! Ну, пора и домой, не забыть бы запах зажевать. Ыба! Целуй меня, потащу этого засранца обратно в лес.
Карась вынырнул и громко чмокнул Грету в подставленный нос.
- Прилетай к нам почаще! Мы ведь твои друзья, мы тебя всегда поймем! Ну, а что до этого дела… Ну, которое так и не вышло, то не расстраивайся. Все еще будет, Гретхен, все еще будет хорошо! Ты только не спеши, и дождешься своих цветов, своего шампанского, у тебя все обязательно будет очень красиво!
Грета, меланхолично забрасывавшая в шляпу остатки пикника, помотала отяжелевшей головой.
- Какое дело? Ах, это! Да дело сделано, за что пили-то? Просто вы не стали слушать про голубого парня. Я ему наврала что-то про удачу тому, кто это самое с феей, ну он закрыл глаза, что-то там представил, потеребил – и все получилось. Быстро, почти не больно.
- Понятно, - Ыба отчего-то поджал губы. – Что ж, поздравляю. Хотя мне кажется, прошлой ночью с тобой случилось что-то поважнее, о чем ты пока не можешь рассказать…
- Значит, расскажу, когда смогу.
Грета ухватила спящего Беку за хвост, кинула в шляпу, шляпу нахлобучила на голову и поднялась.
- Я не ребенок, Ыбонька. Я справлюсь.
- Не ребенок… - проворчал Ыба, глядя на уменьшающуюся фиолетовую точку. – Все вы не ребенки… Дуры вы. Счастья вам. Влюбилась…
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 62 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →