Major (pronin) wrote in ru_grelka,
Major
pronin
ru_grelka

Categories:

Ну, еще раз закрутим майору гайки...

ЗАКРУТИМ МАЙОРУ ГАЙКИ!


Дорогие товарисчи! Я не выставил на Грелку рассказ. Стыд мне и позор. Но чтобы вы не думали, будто я, уподобившись многим, предпочел азартному состязанию какую-то фигню вроде извращенного секса, постоянной работы или поиска кладов, хочу предоставить вам доказательство моей глубокой работы.
История такова: ИЕПронин, как обычно, долго думал, рассматривал картинки, советовался с друзьями и родственниками, телефонировал через электророзетки на Сириус и так далее, то есть стирал картинки одну за другой. Самая прекрасная картинка в итоге стала соперничать с самой смешной. И конечно, Император сказал: бери смешную, люди хотят позитива. То есть выбор был сделан, а вот дальше... ИЕПронин, проклятие на его родничок от Вадима Н., снова не справился с простой задачей. Бездарь он и туп еще. Но: он старалсо! И так, и эдак, и наконец использовал возлюбленный метод: стал просто писать буквы, надеясь, что они сами куда-то выведут.
Не вывели. В результате мы имеем (простите, что я говорю "мы", но я надеюсь) не рассказ, а текст. В этом тексте есть многое из того, что так любят грелочные критики: невнятное повествование, потеря темпо-времени, арбузные груди, технические мелкие, но едкие огрехи (вам, дорогие дамы!), отсутствие смысла, непродуманная драматургия, скомканный конец (не вам, дорогие извращенцы!), непонятный смысл, мощный затылок. То есть - цитируя Вадима Нестерова, "у тебя снова незакручены гайки". Выставлять сие произведение я не то чтобы не мог - я мог, но не стал, и не стал даже дописывать. То есть в принципе я еще способен был добить там некий кантик, но он не спас бы текст.
Вот я и хочу попросить вас, друзья, у которых расчесались на конкурсе пальцы - попробуйте помочь тексту. Что сделать, чтобы превратить его в рассказ? Можно наглядно, доделывая текст, можно советами, можно издеваться, можно отточить руку критика - ну, я в общем-то понимаю, что это еще не самая слабая вещица из конкурсных, плавали:) - вообще будьте расслаблены и не думайте, упаси андромеда, что ваше слово не в масть. Если хочется просто написать: "х-ня", так и напишите. Но если "х-ня" - порождение вашего стеснения, то плюньте на нее, распишите подробнее и обиднее. Ведь я, как и многие, очень разделяю свою неприкосновенную личность и тексты, с которыми можно делать все. Даже извращенцам.
Последнее. У меня нет названия. Какое бы подошло - с вашими правками?
Самое последнее: я очень узнаваем?
ИТАК: КАК БЫ ВЫ СПАСЛИ ЭТОТ НЕДОРАССКАЗ? ИЛИ - НИКАК?
ЗЫ: для любителей ката: хоть объясните мне, в чем смысл вашей религии. а то я до этого стесняюсь вас (нецензурно) понять, хотя вижу в своей ленте ваши высокие укзания несчастным юзерам постоянно.

КАРТИНКА 036А
(самая имхо веселая и светлая, целую художницу в носик)

Ыба так торопился, так боялся опоздать, что совершенно запыхался. Увидев его выпученные глаза и круглый, пульсирующий рот, Бека расхохотался.
- Ыба, ты похож на! Ты похож на! Я при детях не скажу, на что ты похож! – он в восторге запрыгал по островку. – Но была у меня одна знакомая, ба-альшая любительница нетрадиционных удовольствий, вот у нее…
- Заткнись, пошляк мелкий! – Грета несильно шлепнула Беку по рыжей попе. – Сказала б я, на что ты сам похож. Так, обустраиваем уют.
Островок был совсем крохотный, за это маленькая Грета его когда-то и полюбила. Тут она казалась себе большой и взрослой, особенно если представляла, что вокруг не спокойные воды тихой реки, а пенный океан. Земли не видно, и кажется, что кроме родного острова нет вообще ничего… И только волны, только облака, только небо и солнце. И принц, на роль которого подойдет изловленный в лесу бельчонок. И злодей, которым с неохотой, но соглашался стать обитающий неподалеку карась. Первые побеги из дома в одиночку, детство.
- С детством расставалась я смеясь! – напевала Грета, вынимая из шляпы хлеб, колбасу, лук, масло, соль и прочие деликатесы. – Шаг из детства – и упала в грязь!
- Это что за шлягер? – спросил Бека, обнюхивая лук. – Собственного сочинения?
- Стихи обязательно сопутствуют переходному возрасту, - заметил Ыба. – Гормоны… Прекрасная пора! Я тоже сочинял. К счастью, ни строчки не помню.
- Молодец, что не помнишь! – Бека лизнул соль и повернул мордочку к фее, как раз когда она доставала из шляпы штоф. – О, блять, приплыли!
Грета покачала бутылкой в воздухе, любуясь на игру солнечных лучей в зеленоватом стекле. Ыба шумно всплеснул плавниками.
- Да! – сказала фея. – Да, мне теперь можно! Опоздали вы обсуждать мои гормоны – прошедшей ночью я стала взрослой, что и предлагаю отметить, как полагается.
Бека кинулся к Грете и повис у нее на животе, изображая поздравительное объятие. Позади булькнуло. Фея обернулась, и сохраняя на лице победную улыбку, дождалась, пока Ыба вынырнет.
- А мама знает? – только и спросил он ртом, в этот момент снова похожим на срамную часть тела знакомой Беки.
Грета фыркнула и принялась нарезать провизию.
- Дурацкий вопрос, - согласился Ыба. – Но… Тебе нужно сходить к доктору.
- Знаю, знаю, схожу, - отмахнулась феечка. – Мог бы хоть сделать вид, что рад. Все же событие не из рядовых – второй раз не получится.
- Я понимаю. То есть, я рад… Но я немного волнуюсь. Вы ведь… Делаете это с людьми?
- Ну не с конями же? – Грета сняла с себя бельчонка, сунула ему нож и принялась жевать. – Заполни пробел в образовании: феи размножаются посредством людей.
- А сколько тебе лет? – пропыхтел Бека, неровно кромсая ржаной хлеб. – Кстати, наливай, раз уж принесла.
- Белки столько не живут! – отрезала фея, которая умела быть властной. – Что-то я и правда увлеклась. Голодная – проспала до обеда, не завтракала… Стопарик у нас один, так что бухаем по очереди. Ну…
- Прости, но ты – совершеннолетняя? – не унимался Ыба.
- Знаешь, природа в документы не заглядывает!
- Я только хотел сказать, что в твоем возрасте надо быть очень осторожной с такими вещами… Да и мужчин ты совершенно не знаешь. Кто он – не секрет?
Фея осторожно поставила на землю до краев наполненную стопку, нахлобучила шляпу, взлетела и зависла над смущенным Ыбой.
- Сюда смотри, - негромко приказала она, распахнув пошире декольте. – Вот мой возраст. У твоих подружек все иначе, но у фей и людей возраст полного полового созревания определяется по некоторым внешним признакам. Андестенд?
- Ферштее, - с некоторой обидой отозвался карась. – И все равно – не хочешь говорить с мамой, так посоветуйся с друзьями, прежде чем! А если бы с тобой что-нибудь случилось?
- Случилось, все уже случилось… - Грета потеряла интерес к разговору и вернулась на островок. – Ветра нет, солнышко… Люблю такую погоду. Ну так что: пить за меня будете, или убирать?
- Я тебе уберу сейчас по лбу! – возмутился Бека. – Карась, хорош нудеть!
- Да ладно… - Ыба подплыл ближе и облокотился плавником на островок. – Что я ей – отец родной?
Некоторое напряжение все же сохранялась, но Грета понюхала водку, смешно передернула плечиками и залпом опрокинула ее в глотку. И тут же стала похожа на запыхавшегося Ыбу, замахала маленькими ладошками, нагоняя воздух в рот. Ее друзья расхохотались, и снова стало уютно – как и всегда, когда они оказывались здесь втроем.
- Чур я, чур я! – заскакал Бека. – Только половинку – у меня первая плохо идет.
- Ладно, - согласилась Грета, утирая слезы одной рукой и наливая другой. – Гадость какая… Зачем ее пить?
- Чтобы закуска вкуснее казалась, - пояснил Ыба. – Можно мне просто хлеба, без колбасы?
Бека проглотил водку и жадно облизал краешек стакана. Дождавшись своей очереди, Ыба выпил степенно, только взболтал хвостом воду от удовольствия.
- Итак… - сказал он, размачивая в реке хлеб. – Итак, вы познакомились…
- Ой, больно надо мне вам все рассказывать! – засмеялась Грета, но тут же остановилась. – Мы не знакомились. То есть я их знала, а они меня – нет.
Ыба и Бека переглянулись.
- Горжусь нашей девкой! – сказал бельчонок. – Мы вырастили сексуального монстра, карась. За это надо выпить.
- Да ну вас в жопу! – Грета совершенно неожиданно покраснела – не от водки ли? – Они… Ну не все же сразу!
- По очереди, мы понимаем, - кивнул Бека и Ыба заухал, стуча плавниками по островку. – Вот только, видишь ли, к собственно событию имеет отношение только первый! Это я тебе как главный дефлоратор нашего леса говорю.
Феечка махнула рукой, быстро налила, быстро выпила и захрустела сладкой луковицей. Бельчонок и карась о чем-то зашептались, снова стали ухать, охать, кататься по земле, но постепенно успокоились.
- Вам пить вообще нельзя, придурки, - сказала Грета. – Ладно… Значит, я все-таки не дура, поэтому потихонечку присматривалась к возможным кандидатурам. Ну, и нашла одного. Обалденно красивый мужик. Высокий, широкоплечий, стройный, ухоженный, просто… Да что вы понимаете! В общем, смотрела в окно и плакала от умиления. Он штор никогда не задергивает, а девок меняет чуть не каждый день – было на что полюбоваться. Короче говоря, проверенный товарищ, борозды не испортит, пардон май френч.
Время я выбрала правильно – уж в полнолуние-то мой кандидат в первенькие одиноким ну никак не мог остаться. То есть подготовился по полной. А поскольку скотинка он ленивая, как и все красивые мужики, то всегда приглашал дам к себе. Накрыл стол, принял душ, побрился, и стоит у окошка, почесывает грудь, весь аппетитный как поросенок на столе, только яблочка во рту не хватает. Тут и я, изящно присаживаюсь на подоконник. Мне, в общем-то, есть чем изящно присесть – не станете спорить? Он, конечно, в первый момент слегка потерял дар речи. Тогда я перекинула в комнату свои изящные ножки, слегка блеснув бельем, и говорю:
- Какой чудный вечер, не правда ли? Вы верите в сказки?
Он немножко пошамкал твердым подбородком с ямочкой, но собрался понемногу.
- Теперь, - говорит, - верю.
Неплохое начало. То есть на твердую четверку. Тогда я, задрав одну коленку, кошечкой эдакой потягиваюсь на подоконнике и продолжаю:
- Иногда случается так, что фея влюбляется в человека… Раз в сто лет. У них есть всего одна ночь, но горе счастливчику – тот, кто полюбит фею, уже никогда ее не забудет…
И прочее бла-бла-бла. Стоит, лапает меня глазами, но продолжает нервничать. Я уж и за руку его взяла, и за пуговку на рубашке потеребила, и смотрю снизу жалобно, и губки бантиком – нервничает. Не решается. Тогда я туфелькой тихонечко веду ему по ноге, все в процессе монолога, добираюсь до известного места, даже чувствую там какое-то уплотнение, но даже поцеловать меня он не пытается. Пятится, понимаете?
- Вот козел! – Бека облизнул стакан. – Надо было тебе сразу к нам идти, да, карась?
- Боюсь, мы бы ничем не помогли… - Ыба принял стаканчик и вздохнул. – Все-таки мне неприятно слушать, как ты унижалась перед этим идиотом. Так не должно быть, да еще в первый раз.
- Опа. Щаз он скажет, что любил меня с шести лет, - подмигнула Грета бельчонку.
- Да не! Просто в этом пруду какая-то килька снова дала не ему, а другому подонку!
Ыба только покачал головой, выпил, и задумался о чем-то. Намазав хлеб маслом, фея проводила взглядом речную чайку.
- В чем-то ты, может, и прав. Но такая штука: если я не буду унижаться, впихивая ему силком свое нежное тело, то что я буду с этим телом делать? Подарю другому козлу, который домогался? Это еще унизительнее, потому что первый козел мне хоть нравится.
- А еще унизительнее, конечно, найти некозла… - негромко сказал Ыба.
- Заполни пробел в образовании: феи размножаются посредством козлов! – Бека уже с трудом фокусировал зрачки.
- Идиоты… Ничего не понимаете. – Грета кинула Ыбе кусочек хлеба и обхватила коленки. – В общем, никак дело не клеилось. Но я же не могла раздеться за сорок пять секунд и кричать «трахни меня!». Унизительно, да… Да, признаю: почувствовала себя полной дурой.
- Послушай, - говорю, - если я тебе не нравлюсь, то скажи. Или ты кого-то любишь?
- Нравишься, - отвечает. – Очень. Ты даже пахнешь как-то… Удивительно.
- Я же фея!
- Да. Хотя ты и выглядишь немного… Не как женщина.
- Я не женщина, я фея. Я выгляжу лучше, разве не так?
- Так. Только я как-то ошарашен… Знаешь, ко мне сейчас гости придут.
Если б я стояла, я бы села. Что же получается – ему с доставкой на дом прислали кусок шоколада с кремом, а он меня выпроваживает? И кто – вот этот ёбарь хуев, который только что домашних животных к себе не зазывает, половой гигант в тапочках? Я обиделась. Но отступать так просто не приучена.
- Хорошо, раз тебе крашеная сучка из универсама дороже, чем я, могу уйти. Второй раз феи не приходят, так что расслабься. Поцелуешь на прощание?
Тут он как-то даже торопливо ко мне наклонился. Обхватила я его шею ручонками – ух, как же он пахнет хорошо! – и, что называется, прильнула. Изображаю языком крылышки колибри.
- Можно без порнографии обойтись? – спросил Ыба. – Все-таки я тебя помню совсем ребенком и как-то нехорошо это.
- Подумайте, какие мы нежные! – Бека не слишком уверенно взобрался по платью феечки и устроился у нее на груди. – Я отдохну немного? Роскошно… Знаешь, ты права: это оборудование не должно простаивать!
- Ладно, сосок только перестань мне хвостом щекотать. Не хотите порнографии – не получите… - Грета выпила еще глоток водки, быстро зажевала. – А кому еще мне рассказывать? Надо же бывшей девушке выговориться?
- Хорошо, договаривай. Только начни с того места, где ты уже оделась, - попросил Ыба.
- Оделась? Да нам до этого места еще ехать и ехать! – Грета криво усмехнулась. – Оторвалась я от него с трудом, но надо же и дыхание перевести. А красавец мой, хоть и дышит как паровоз, спрашивает:
- Ты совершеннолетняя?
- Да!! – ору уже практически. Я же не железная, у меня гормоны! – Да!!! Совершеннолетняя! Бери и ешь, не будь идиотом!
- А паспорт, прости, у тебя с собой?
Вот чмо. Совсем дерево, у меня даже сердце ровно забилось.
- С собой, - говорю, - в заднем кармане. Отойди, достану.
Он отошел. Ну а я и кувыркнулась из окошка – всему же есть предел? Придурок давай орать. Решил, наверное, что я самоубилась от неразделенной страсти. Я не ответила, свистнула уже в полете шляпе, покрутилась невидимкой еще немного рядом – очень уж у него рожа была глупая, плюнула ему на роскошную шевелюру и отбыла прочь.
- Умница! – кивнул карась.
- Тю… Значит, осталась ребенком? – заворочался Бека, устраивая тощий зад в теплом межгрудии.
- Я была бы не я, не будь у меня плана «Б», - хмыкнула Грета. – Так что хрен с ним, с красавцем. Надеюсь, он будет плохо спать…
- Да что там спать! – захихикал бельчонок. – Он пережил глубочайшее потрясение и импотенция ему гарантирована! Ты же сама говоришь: мужик тончайшей нервной организации!
- Еще одна такая ирония в твоем исполнении, и вылетишь с моего бюста на середину реки! – обозлилась феечка. – Короче, полетела я к другому окну.
- А надо ли торопиться в таких вопросах? – философски протянул Ыба. – Зачем?
- Выпей, - посоветовала ему Грета. – Вы слушаете или как? Второй кандидат как раз тонкой нервной организацией и отличался. Личность поэтическая, хотя вообще-то он музыкант. Но не совсем оторванная богема – пьет умеренно, в отношениях с женщинами сдержан, и даже щепетилен. Симпатичный такой. Глаза только немного… Безумные.
- Безумные глаза! – крякнул Ыба, отставляя стопарик. – О чем ты думала, девочка моя? Ведь залететь можно с первого раза! И вообще…
- Предохранялась! – скривилась Грета. – Ох, какой же ты нудный! Что же касается возможного потомства, милый карась, то заполню еще один пробел в твоем образовании: у фей оно бывает только от любви. В смысле Любви. Так что можешь быть спокоен.
- А я спокоен! Трави дальше.
- Ты ж перебиваешь! В общем, влетаю. Зависаю над столом, он там припозднился с ужином. Ужинал, кстати, красиво: красное вино, свечи, сыр, свежий хлеб. Он как-то даже не удивился.
- Как мне называть вас, прекрасная незнакомка?
- Маргарита, - говорю. – Но тебе можно Гретхен.
- Как это прекрасно. Почти как вы.
Ну и в таком духе мы произносим первые фразы. Я снова отбарабанила ему стандартную легенду, на всякий случай добавив что-то о разрушении только здесь и сейчас границы между сном и явью. Ему понравилось, и он понес тоже какую-то ахинею: что я ему снилась, что мы виделись в прошлой жизни, и вообще попросил меня стать его музой. Очень хотелось сказать что-то вроде «раком – знаю, музой – нет», но я сдержалась. Ыба, не кривись.
На постель мы перебрались достаточно быстро и должна тебе сообщить, что по части прелюдии молодой человек большой специалист. Я сама с собой такого проделывать не умею, хоть час в ванной торчи. Ыба! Ну раз ты меня помнишь ребенком и вообще я фея – мне что, уже и в туалет сходить нельзя?! К естественным потребностям надо относиться естественно.
Если ты не против, я продолжу. Итак… Ну, в общем ничего не вышло. Угадай, почему.
- Импотент, - пожал боками Ыба. – Тоже мне загадка. Передавай бутылку.
- Не загадка?.. Ну, значит я неопытная дурочка, и нечего смеяться.
- Дело не в смехе, - Бека сладко потянулся. – Опыт – дело наживное. Я бы тебе посоветовал не обращать внимания на мелкие недоразумения и просто немного помочь самцу. Для этого есть…
- Дать его адрес? – Грета сняла с себя Беку и отсадила поближе к Ыбе. – Иди и помогай, всеми частями тела. А я, между прочим, носилась по городу как дура с цветком невинности, а не с мечтой сделать кому-нибудь минет! Пусть скажет спасибо, что я как могла мягко с ним простилась, и даже соврала, что залечу еще. Это ему за прелюдию. Дай выпью…
Ух… Но! Я была бы не я, не будь у меня в рукаве плана «В»! Тоже красивый, аккуратный, ухоженный мужик, кандидат, хотя увидела я его впервые дня три назад. Прибыла я к нему уже в несколько растрепанных нервах и слегка растрепанном белье. И ты знаешь, он мне понравился.
- Ты кого сейчас спросила? – поинтересовался Бека.
- Никого я не спрашивала! – Грета со второй попытки ухватила кусок колбасы и зачавкала. – Он хороший. Но что-то в нем было не то. Что-то особенное. То ли слишком тщательно причесан, то ли ногти слишком ухожены, то ли…
- То ли стринги слишком в цветочек! – громким шепотом предположил Бека.
Ыба заржал, молотя хвостом по воде. Грета отвесила бельчонку увесистый щелобан и вздохнула.
- Ну да, вы все такие умные, а я одна такая дура. Вам и слушать меня скучно. Да, голубой. Ну и что? С каждым может случиться. В конце концов, был бы человек хороший. Когда я от него улетала, ночь уже заканчивалась… В окне пятого этажа, в кухне, горел свет. На кушетке лежал человек, смотрел телевизор и курил.
- Простите, - влетаю, - можно у вас попросить сигаретку?
- Можно, - сказал он. – А вы милая.
- Я фея, - отвечаю. – Фея из страны фей. Вот моя волшебная шляпа, вот мое юное тело, вот мои глупые слезы. У вас есть чистый платок?
- Где-то есть, наверное. Там, в комнате, в шкафу.
И лежит, попыхивает. Утерлась я рукавом.
- Поухаживали бы за сказочной гостьей?
- Вставать лень, - говорит, и нагло улыбается. – В холодильнике что-то есть. Пиво есть, кстати. Будете пиво?
- Буду.
- Тогда и мне достаньте сразу пару.
Я достала, я открыла, я порезала то, что там оказалось. Пьем, грызем, молчим, смотрим телевизор. Боевик с рекламой, тоска. Я говорю:
- Вы ведь не думаете, что я вам снюсь?
- Нет, не думаю. Просто я не знаю, что сказать. Рассказывайте лучше вы: о стране фей.
И стала я рассказывать… Ну, обычные сказки, как положено. Волей неволей перешла на себя, конечно, и выложила все.
- Первому встречному, а не друзьям! – отметил Ыба.
- Какой же он первый? – Бельчонок успел набраться. – А, ну в этом если смысле, то…
- Выложила все, и опять разревелась. Он до меня дотянулся, положил рядом, обнял…
- Без порнографии! – предупредил Ыба заплетающимся языком.
- Какая порнография? – Грета сплюнула в реку. – Я пригрелась, уснула. Но на рассвете он, умница, меня разбудил. А то застряла бы до вечера.
- И все?
- Все. Погладил меня по голове, в щечки расцеловал, сказал, какая я замечательная. Как бы случайно по заднице рукой провел. И мы распрощались. Что?
Ыба морщил лоб.
- Я думаю… Он довольно обычный, вполне порядочный человек, - выдавил он наконец.
- Типа того, - согласилась Грета, - типа того. Надо будет еще к нему поболтать залететь.
- Кстати, о «залететь»…
- Да, да. Того же боюсь. Сам знаешь, контрацепция в этом смысле феям не помогает. Обидно было бы… Впрочем, я о нем ничего не знаю. Может, он тоже голубой. Вообще какой-то непонятный. Да и не красавец, честно говоря… - Грета взяла бутылку, встряхнула, и поставила на место. – Лежал зачем-то на кухне всю ночь. Хамоват. А может, я ему не нравлюсь.
- Ну, ты же говоришь…
- Мало ли, что я говорю!
Фея и карась смотрели друг другу в глаза, оба все понимали.
«Вот как на самом деле становятся взрослыми феечки,» - подумал Ыба.
«Я все понимаю…» - повела бровями Грета.
Бельчонок заворочался, что-то пробормотал во сне и вдруг тоненько, длинно пукнул. Ыба выпучил глаза и ушел под воду – отдышаться.
- Вот, вот! – поморщилась Грета. – А вам, реальным мужикам, на все это насрать! Ну, пора и домой, не забыть бы запах зажевать. Ыба! Целуй меня, потащу этого засранца обратно в лес.
Карась вынырнул и громко чмокнул Грету в подставленный нос.
- Прилетай к нам почаще! Мы ведь твои друзья, мы тебя всегда поймем! Ну, а что до этого дела… Ну, которое так и не вышло, то не расстраивайся. Все еще будет, Гретхен, все еще будет хорошо! Ты только не спеши, и дождешься своих цветов, своего шампанского, у тебя все обязательно будет очень красиво!
Грета, меланхолично забрасывавшая в шляпу остатки пикника, помотала отяжелевшей головой.
- Какое дело? Ах, это! Да дело сделано, за что пили-то? Просто вы не стали слушать про голубого парня. Я ему наврала что-то про удачу тому, кто это самое с феей, ну он закрыл глаза, что-то там представил, потеребил – и все получилось. Быстро, почти не больно.
- Понятно, - Ыба отчего-то поджал губы. – Что ж, поздравляю. Хотя мне кажется, прошлой ночью с тобой случилось что-то поважнее, о чем ты пока не можешь рассказать…
- Значит, расскажу, когда смогу.
Грета ухватила спящего Беку за хвост, кинула в шляпу, шляпу нахлобучила на голову и поднялась.
- Я не ребенок, Ыбонька. Я справлюсь.
- Не ребенок… - проворчал Ыба, глядя на уменьшающуюся фиолетовую точку. – Все вы не ребенки… Дуры вы. Счастья вам. Влюбилась…
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 62 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →